Три с лишним года длилось так называемое дело «оборотней» из МУРа. Напомню вкратце. 23 июня 2003 года были арестованы шесть человек — офицеры Московского уголовного розыска: полковники Юрий Самолкин и Евгений Тараторин, подполковники Николай Демин, Вадим Владимиров и Игорь Островский, а также главарь банды — руководитель управления безопасности МЧС РФ генерал-лейтенант Владимир Ганеев. Седьмой фигурант этого дела — капитан МУРа Александр Брещанов — был задержан несколько позднее. Точка в деле была поставлена 6 сентября нынешнего года Московским окружным военным судом.
Все семеро были признаны виновными — им вменили от четырех до семи тяжких преступлений. В том числе: организация преступного сообщества, вымогательство, превышение должностных полномочий, фальсификация доказательств, незаконное задержание, незаконная перевозка и хранение оружия и наркотических веществ. У членов банды только наличными изъяли более 3 миллионов долларов, а также целый автопарк иномарок, некоторые стоимостью от 100 тысяч у.е. «Оборотни» за годы своей преступной деятельности с 1997 по 2003 год отстроили себе богатые особняки в Подмосковье и за границей, в частности в Испании.
Суд определил членам банды наказание от 15 лет лишения свободы (Брещанову) до 20 (Ганееву и Самолкину). Заканчивается следствие и по делу еще трех старших офицеров МУРа — Александра Евстигнеева, Валерия Демина (брат осужденного Николая Демина) и Юрия Козара, скрывавшихся два года и арестованных только в 2005-м. Одиннадцатый обвиняемый — полковник МУРа Владимир Лысаков — до сих пор в розыске.
Когда три с лишним года назад тогдашний министр МВД Борис Грызлов объявил об аресте высокопоставленных «оборотней», в СМИ начался диспут: это очередная пиар-акция одного из лидеров «Единой России» министра Грызлова — или же все всерьез и надолго? Многие депутаты-единороссы, а также генералы милиции уверяли: нет, это не пиар-кампания, это начало системной борьбы. Не верилось. И были на то основания.
Я в то время проводил несколько журналистских расследований. По теракту в городе Каспийске, где следственная бригада сфабриковала дело на группу офицеров, якобы сотрудничавших с террористами. По теракту на астраханском рынке, расследуя который сотрудники ФСБ фальсифицировали доказательства. Дела эти рассыпались в суде, но никто из чекистов, прокуроров и сотрудников милиции наказан не был.
И примеров таких можно привести еще много, очень много… Только, кроме журналистов и пострадавших от произвола, они никого не интересовали. Ни тогда, ни сейчас.
Да и в самом деле «оборотней» не все так безоблачно. Следственная бригада, состоящая из сотрудников ФСБ, Генпрокуратуры и оперативников ГУСБ МВД, остановилась в конце концов лишь на одиннадцати фигурантах. Хотя было известно, что их не менее пятидесяти человек.
На суде сотрудниками ФСБ были представлены в качестве доказательств записи переговоров генерала Ганеева (в его рабочем кабинете) с посетителями. Генерал утверждал, что под его началом «находится бригада МУРа из 70 человек». По словам Ганеева, это «самая сильная группа в Москве, если надо будет, ребята приедут, на пол положат, наркоту и оружие засунут».
Я знал об этих делах банды муровцев не только задолго до суда, но и за несколько лет до начала следствия. Материалы журналистских расследований публиковались в «Новой газете», но ни в МВД, ни в ФСБ, ни в прокуратуре их не замечали. И только после ареста «оборотней» меня пригласили на допрос в качестве свидетеля.
Я давал показания, основанные на материале «Они били и требовали денег» («Новая газета» № 47 от 3 июля 2003 года), в котором, в частности, рассказывалось, как офицеры МУРа Вадим Владимиров, Игорь Островский, Николай Демин и другие вымогали деньги у чеченцев, а в случае отказа подбрасывали им наркотики, патроны, оружие.
В этой публикации, да и во многих других, назывались имена не только тех, кто на прошлой неделе получил свои сроки, но и будущих фигурантов громких уголовных дел, на которых, увы, тогда следователи не захотели обратить внимания. В частности, я называл майора МУРа Вячеслава Душенко и его подручных. Уже через год о майоре Душенко заговорят как о том самом душегубе, который забил до смерти капитана III ранга Александра Пуманэ, задержанного в ночь на 18 сентября 2004 года в автомобиле со взрывчаткой и доставленного в одно из московских отделений милиции. Душенко фактически и, судя по всему, не случайно сломал работу по раскрытию готовящегося теракта.
Вот что рассказывала о Душенко и его коллегах, а также о нравах, царящих в МУРе и Юго-Западном РУБОпе Москвы, одна из их жертв — предприниматель Марина Аникина («Новая газета» № 75 от 11.10.2004 года, «Его сдадут, чтобы сохранить себя»).
«Началось все в 2001 году. В офис моей фирмы ворвались ребята в камуфляже и масках. А командовал этими масками-шоу замначальника РУБОПа Юго-Западного округа и начальник криминальной милиции этого же округа.
Попугали моих сотрудников, уложили на пол охрану и спрашивают: «Кто тебя крышует? Их время прошло. Самая надежная крыша — это мы». Сразу мне свой прейскурант объявили: «У тебя помещение — семь с половиной тысяч квадратных метров. С каждого квадрата по двести долларов. Итого — 40 тысяч долларов ежемесячно нам должна отстегивать, если, конечно, хочешь спокойно жить…».
Все обращения Марины Аникиной за помощью, в том числе и в УСБ ГУВД Москвы, были безрезультатны. В конце концов Аникина попадает в лапы тогда еще капитана МУРа Душенко.
«В МУРе есть свой следственный изолятор или что-то в этом роде, — продолжает Марина. — Меня продержали там две ночи и день. Выводили из камеры в специальную комнату Душенко и двое его подручных. Наглухо закрывали двери и начинали меня физически и морально истязать. На голову мне надевали целлофановый пакет, били, я падала, меня лупили ногами по лицу и в живот. Я не могу рассказать обо всем, что делал со мной Душенко…».
Вот уже два года майор милиции Душенко в розыске. Возможно, прячут его покровители более высокого ранга. И никто не ищет остальных палачей. Просто дело Пуманэ получило резонанс, а история Аникиной, как и сотен иных жертв, — нет.
Так что никакой целенаправленной борьбы с «оборотнями» в погонах нет. И поэтому приходится признать, что дело шести высокопоставленных офицеров МУРа и генерала МЧС — действительно пиар-кампания. Слава богу, хоть завершившаяся справедливым решением суда. Еще придется согласиться с бывшим генеральным прокурором Юрием Скуратовым: «Таких «оборотней» у нас тысячи». В чем-то, наверное, прав и начальник ГУВД Москвы генерал-полковник Владимир Пронин: «…В милиции не взяточники, а щипачи, взяточники сидят в других местах».
Напомню читателям некоторые фрагменты того материала. После событий на Дубровке сотрудники различных управлений МВД занимались поисками пособников убитых террористов. 28 октября автомобиль, на котором ехал предприниматель Мустафа Дургаев, был задержан сотрудниками милиции. Среди них Мустафа узнал ранее преследовавших его и жену Марину Аникину сотрудников отдела по борьбе с оргпреступностью Г. Козлова и Г. Фирсова. А впоследствии по голосу - майора МУРа Вячеслава Душенко, руководившего всей группой задержания.
Я писал тогда: арест Мустафы Дургаева был проведен с такими серьезными нарушениями, что дало основание полагать: взрывное устройство, обнаруженное в его машине, было попросту подброшено сотрудниками милиции. Те же сотрудники милиции во время обыска в офисе Дургаева подбросили его братьям Муслиму и Мусе по три спичечных коробка с наркотическим веществом, а в обыскиваемое помещение - гранату. Тогда высокие профессиональные и моральные качества проявила расследовавшая дело старший дознаватель ОВД московского района Зюзино капитан милиции Людмила Воронина. Она, изучив все обстоятельства, отказала в возбуждении уголовного дела на Муслима и Мусу Дургаевых.
Мустафе же пришлось нелегко. Его продержали под стражей несколько месяцев, но потом изменили меру пресечения на подписку о невыезде. А несколько дней назад следователь следственного отдела при ОВД «Чертаново-Южное» майор юстиции Николай Коршунов подписал постановление о прекращении уголовного преследования Мустафы Дургаева, признав, что взрывное устройство и граната были действительно подброшены ему сотрудниками милиции.
- Нами было выявлено большое количество нарушений со стороны сотрудников милиции, которыми руководил начальник отделения 4-го отдела оперативно-разыскной части (ОРЧ-2) МУРа майор Вячеслав Душенко. Эти нарушения содержат признаки таких преступлений, как злоупотребление должностными полномочиями и превышение должностных полномочий. Протокол осмотра места происшествия не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Все доказательства, на которых основывалось обвинение Дургаева М., получены с нарушением закона. Ну, например, некоторое время до появления понятых задержанный Дургаев М. и его автомашина находились в полном распоряжении членов опергруппы. Майор Душенко в отсутствие понятых дважды садился в салон автомашины и что-то там делал, наклонившись к переднему сиденью, а при проведении осмотра автомашины давал указания, что и в каком месте следует искать.
Он же незаконно руководил проведением обыска, в ходе которого была подброшена граната.