Согласитесь, ну кто-то же точно соврал суду?.. Ранее, когда допрашивали свидетелей стороны обвинения, гражданские врачи из челябинской скоропомощной больницы № 3, куда привезли Андрея из гарнизонного госпиталя и которыми он был впервые прооперирован, заявили, что хирургическое вмешательство требовалось немедленное, иначе бы солдат скончался, и подтвердили суду (Челябинский гарнизонный), что причиной травмы стали зверские издевательства, учиненные над Андреем в казарме.

И вот очередь давать показания дошла до свидетеля защиты — в таком качестве выступал, к примеру, В. Клюжев, начальник лучшего и главного Военного госпиталя страны им. Бурденко. И тут начались странности.

Во-первых, начальник Клюжев, верный воинской присяге, подтвердил суду главную версию Минобороны: что вся проблема Андрея Сычева — в наследственном заболевании, ставшем истинной причиной его ампутаций.

Второй тезис Клюжева был и вовсе в стиле «если б да кабы». Если бы солдата сразу доставили к ним, в «Бурденко», сказал Клюжев, то одну из ног ему бы спасли. А другую? А иные жизненно важные органы?

Вопросы остались без ясных ответов. А сослагательный тезис начальника Клюжева вызвал недоумение: а кто мешал коллегам Клюжева, военным хирургам гарнизонного госпиталя, куда первым делом попал Андрей, вызвать вертолет и срочно транспортировать солдата в Москву? Или хотя бы в Екатеринбург, где отличный окружной военный госпиталь с прекрасными специалистами-диагностами?

Судьи, надо признать, оказались сейчас в весьма узком «коридоре». Врачи — военные и гражданские — дали взаимоисключающие показания. С одной стороны, это значит, что кто-то из них явно лжесвидетельствовал. С другой стороны, без экспертизы — еще одной, назначенной, независимой и от одной, и от другой свидетельствующей стороны — вряд ли приговор может быть вынесен.

При этом есть еще одна деталь, не дающая спокойно довериться генералу Клюжеву. Он хоть и большой генерал Клюжев, но в первую очередь все же доктор, причем с мировым именем, — а показания давал… как свидетель защиты.

Защиты не своего пациента. А его мучителя. Ему вторил на суде анестезиолог Пасько!

— Я в бешенстве от показаний Клюжева, — говорит Галина Павловна Сычева, мама Андрея. Она по-прежнему находится в Москве, рядом с сыном. — Хотя, конечно, я предполагала, что будет что-то подобное. Были уже похожие объяснения начальника госпиталя журналистам… Мне трудно найти этому объяснения. И мою дочь Марину, которая находится в суде, обвинили, что она возмутилась этими показаниями публично. Моя дочь встала на защиту челябинских врачей, которые вытащили Андрюшу с того света в 3-й больнице, — мы же помним, в каком он был состоянии.

— Готов ли Андрей давать показания, как сообщил суду начальник госпиталя Клюжев?

— Ради бога. Он, конечно, не очень хочет — ведь все уже сказал и теперь все подтвердит… Если они отвечают за его здоровье, когда он опять начнет нервничать, давая показания, — то пожалуйста… Андрей знает, что его опять хотят опросить.

— Анестезиолог Пасько на суде заявил, что когда Андрей давал показания сотрудникам военной прокуратуры, то он слышал, как ему задавали наводящие вопросы?

— Это ужас… Пасько присутствовал все время того допроса. Подтверждал, что Андрей может давать показания. Почему тогда он не остановил сотрудников прокуратуры, спрашивается? Да потому, что никаких наводящих вопросов не было. Что же касается еще одной экспертизы, то независимую, последнюю по счету, прокуратура назначала — и ее результаты сейчас находятся в материалах дела. К этой экспертизе не имели отношения ни врачи из Бурденко, ни хирурги из Челябинской больницы № 3. И там прямо указано: тромбозы у Андрюши стали возникать где-то с 20 января (уже после ампутаций) и явились следствием, а не причиной. Я не перестаю удивляться, чего же так бьется сторона Минобороны? Не Сивякова они защищают. Какое дело Минобороны до Сивякова…

4 сентября на процессе, который с начала лета проходит в Челябинском гарнизонном суде, будет наконец допрошен подсудимый Сивяков — главный фигурант дела об издевательствах над солдатом Андреем Сычевым. После допроса Сивякова, продолжающего отрицать свою вину, должны последовать лишь адвокатские прения и, наконец, — приговор. Выступления всех главных свидетелей позади, а то, что допрос обвиняемого назначен на 4 сентября, — прямой результат заявлений, которые сделал в суде последний из выступавших свидетелей Виктор Калкутин, главный военный судмедэксперт России (начальник Центральной лаборатории судебно-медицинской экспертизы Министерства обороны РФ).

Дня дачи показаний генералом Калкутиным боялись обе стороны — в определенной степени это истина в последней инстанции для военного правосудия. Какую из двух возможных позиций он займет? Первая, как известно, которую лоббирует Минобороны: у Сычева труднораспознаваемое наследственное заболевание, которое и привело к столь тяжким последствиям. Вторая — это, собственно, правда: Сычев был зверски изуродован, вследствие чего лишился ног и жизненно важных органов.

Надежды на то, что Калкутин поддержит правду, было немного. Человек он очень известный — тем, что целиком и полностью принадлежит минобороновской иерархии, и в этом смысле клановый человек, высший военный чиновник с многолетним стажем, совсем не диссидент в своем ведомстве, со стойкой репутацией лояльного офицера, что особенно ярко проявилось в процессе по делу о гибели подлодки «Курск».

Но на сей раз генерал предстал совершенно в другом амплуа. Он подтвердил, что первопричина трагедии солдата Андрея Сычева — издевательства над ним в казарме, а не наследственная предрасположенность к тромбозу, так называемая тромбофилия, ни в одной медицинской классификации не значащееся заболевание.

Выступление генерала Калкутина стало сенсацией: он выступил в защиту позиции гражданских врачей из челябинской больницы № 3, где Андрея впервые прооперировали, спасая ему жизнь, и против того, что говорил в суде начальник Военного госпиталя им. Бурденко.

Напомню: свидетельства гражданских врачей и военных на предыдущих заседаниях суда до такой степени противоречили друг другу, что было очевидно: кто-то лжесвидетельствует. Генерал Калкутин ответил на этот вопрос.

— Мы забыли, что мы в суде, слушая Калкутина, — рассказывает сестра Андрея Сычева Марина Муфферт. — Будто были на научном симпозиуме. Калкутин потряс всех строгими научными доказательствами, что никакой тромбофилии у брата не было, что трагедия, случившаяся с ним, — последствие физического насилия. Мы были очень удивлены позицией Калкутина.

Выступление генерала Калкутина резко изменило ход процесса в Челябинске. Были отклонены ходатайства адвокатов подсудимого Сивякова о назначении еще одной комплексной судмедэкспертизы, так как суд получил высококвалифицированную «третью» точку зрения. И процесс пошел вперед, несмотря на попытки его притормозить.

— У адвокатов Сивякова, — говорит мама Андрея Сычева Галина Павловна, — состояние похоже на агонию. Они пытаются оттянуть момент приговора, но после выступления Калкутина это сложно.

— Важную роль в изменении хода процесса сыграло и письмо вашего сына суду. Почему он решил его написать?

— Слушая репортажи с суда, он очень возмущался. Особенно когда ребята стали говорить, что его заморозили в туалете, где он в тапочках мыл пол накануне Нового года. Он так возмущался… Я сказала ему: «Сядь и напиши то, что думаешь. Может, кому-то это пригодится». К тому моменту суд решил ведь Андрея не допрашивать. Написал он это письмо — и как-то разрядился, самому легче стало. Как я и думала. Потом подумали и послали письмо в Челябинск.

А там его приобщили к материалам дела — как важное свидетельство о том, чем были обусловлены лживые показания суду некоторых сослуживцев Андрея.

— Сейчас Андрей чувствует себя неплохо, — рассказала Галина Павловна в интервью нашей газете. — Продолжаем ждать со дня на день перевода в другой госпиталь для протезирования. Уже настроились.